Москва, Тетеринский переулок, 16
На карте

| 19.01.2020

Шестиэтажный кирпичный дом № 16 был построен в Тетеринском переулке в 1909 году по индивидуальному проекту. По данным «Мемориала», как минимум один человек в этом доме стал жертвой политических репрессий в 1930-е годы.

Сегодня мы установили ему памятный знак. Заявку на установку таблички подала племянница репрессированного Алла Гурская.


Василий Николаевич Колтовер родился в 1905 году на станции Уфалей Пермской железной дороги, где еще в XVIII веке был построен металлургический завод. Его отец, Николай Николаевич Колтовер, был инженером-железнодорожником, и в Харбине, куда семья перебралась в 1922 году, он служил на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД).

В 1920-е годы в Харбине открылся целый ряд высших учебных заведений: Политехнический институт, Высшая медицинская школа, юридический и педагогический факультеты. КВЖД поддерживала Харбинский политехнический институт (ХПИ), который готовил кадры для дороги, оказывая помощь оборудованием и пособиями. ХПИ был единственным зарубежным институтом, где преподавание велось на русском языке. Дети семьи Колтовер учились в этом институте.

После окончания института они также пошли служить на КВЖД. Вокруг дороги тогда происходило множество событий, в том числе трагических. В конце 1920-х годов начались распри из-за КВЖД с китайским руководством, многие советские работники были уволены, а некоторые даже арестованы и депортированы в СССР. С начала 1930-х Япония практически предприняла захват Маньчжурии, и Василий Николаевич Колтовер счел за лучшее вернуться на родину. В Москве он поступил на службу инженером-механиком на завод «Серп и Молот».

Его отец еще какое-то время оставался в Харбине, но в 1935 году, когда КВЖД была продана марионеточному режиму Маньчжурии (фактически Японии) и произошел массовый отъезд работников дороги, вернулся и он.

Планомерные репрессии в отношении харбинцев и эмигрантов из Маньчжурии начались 20 сентября 1937 года, когда вышел оперативный приказ НКВД № 00593 «О мероприятиях в связи с террористической, диверсионной и шпионской деятельностью японской агентуры из так называемых харбинцев». Репрессировались «бывшие служащие Китайско-Восточной ж.д. и реэмигранты из Маньчжурии, осевшие на железнодорожном транспорте и в промышленности Союза». В проведении «харбинской операции» использовались те же упрощенные механизмы, что и при проведении национальных операций — полная бесконтрольность органов НКВД, ускоренное судопроизводство, которое вершили так называемые двойки: Комиссия НКВД и Прокурора СССР.

Операцию намеревались закончить к 25 декабря 1937 года, разоблачив «до 25 000 человек». План перевыполнили: по «харбинской линии» в течение 1937-1938 годов было осуждено 46 317 человек, из которых 30 992 были приговорены к расстрелу.

Отец и двое старших сыновей семьи Колтовер были арестованы и расстреляны. Уцелели только младший брат и сестра. Василий Николаевич был арестован 23 сентября 1937 года, расстрелян меньше чем через месяц – 21 октября.

По версии следствия, Василий Колтовер еще до отъезда за границу, с 1916 по 1923 год, якобы «состоял в контрреволюционной организации “скауты”, принимая активное участие в работе этой организации». То есть вступил на путь контрреволюции еще 11-летним мальчишкой. Проживая в Харбине, он, по версии следствия, «был тесно связан с членами фашистской организации “Черное кольцо”», а вернувшись в Советский Союз, «в письменном виде сообщил ряд шпионских сведений своему отцу в Харбин… о бытовых условиях жизни в СССР, о материальном положении в Советском Союзе, о получаемой зарплате…» И конечно же, ему вменили в вину и то, что он был связан с бывшими харбинцами, которых к тому моменту успели арестовать «за контрреволюционную деятельность». Вердикт следствия: шпионаж в пользу иностранного государства и участие в фашистской организации.

Все эти «обвинения» были отметены Военным трибуналом Прибалтийского военного округа, который по представлению прокурора СССР рассматривал реабилитационное дело Колтовера в 1957 году: «Никаких доказательств виновности Колтовера в проведении антисоветской деятельности в деле нет», «в соответствующих архивных органах никаких данных, свидетельствующих о шпионской деятельности Колтовера Василия, не имеется», — гласит его определение. «Отец Колтовера Колтовер Н.Н., как установлено проверкой, за антисоветскую деятельность в 1938 году был привлечен необоснованно и дело на него представлено в Военную коллегию Верховного суда СССР на предмет прекращения за отсутствием состава преступления».

Вся семья Колтовер была посмертно реабилитирована в 1957 году.

Жена Василия Николаевича, Елена Казимировна Гурская, отсидела в лагере пять лет. Она тоже работала на заводе «Серп и Молот», была арестована и этапирована в лагерь для жен репрессированных, несмотря на то, что накануне этапа пришел приказ о ее освобождении. Приказ этот после реабилитации сильно осложнил Елене Казимировне получение льгот как ранее репрессированной.

После освобождения Елена Казимировна долго пыталась выяснить, где находится ее муж. Почти через год стараний она получила уведомление о том, что ее муж умер от воспаления легких на строительстве Беломоро-Балтийского канала.

Во время репрессий со службы были уволены брат Елены Казимировны (военный) и его жена (паспортистка).

Младшая дочь Александра (1906 г.р.) в дальнейшем стала известным патологоанатомом и многие годы руководила лабораторией патологической анатомии НИИ неврологии Академии медицинских наук СССР.

Документы следственного дела

Церемония установки таблички "Последнего адреса": фото, видео

Фото: Мария Олендская



Неправильно введен e-mail.
Заполните обязательные поля, ниже.
Нажимая кнопку «Отправить» вы даете согласие на обработку персональных данных и выражаете согласие с условиями Политики конфиденциальности.