Москва, ул. Покровка, 11

| 06.12.2015
Четырехэтажное здание по адресу Покровка, 11 построено в 1909 году архитектором М.Н. Глейнигом как доходный дом по заказу семьи Слудских (отец семейства был известный математик и механик, профессор Федор Алексеевич Слудский (1841-1897), возглавлявший физико-математический факультет Московского университета). На первом этаже дома с большими витражными окнами разместились магазины и аптеки, три верхних этажа были отведены под меблированные квартиры.
В 1950 году дом был реконструирован: надстроены два дополнительных этажа, стены которых особо выделяются в сравнении со старым фасадом.
По данным «Мемориала», два жильца этого дома в 30-е годы прошлого века подверглись политическим репрессиям. Обоим мы сегодня устанавливаем мемориальные знаки.

Яков Ильич Волк родился в 1896 году в местечке Бобр в Белоруссии, в семье мелкого коммерсанта. Член РСДРП(б) с 1917 года, в 1929-37 годах он учился в Коммунистическом университете им. Я. М. Свердлова, но не закончил его. В 1927-29 годах преподаватель, затем профессор кафедры зарубежного Востока, с 1930 года – руководитель кафедры Японии Коммунистического университета трудящихся Востока (КУТВ). В 1929-35 годах Яков Ильич работал референтом Восточного секретариата Исполкома Коминтерна (ИККИ), в 1935-37 годах – референтом секретариата О. Куусинена, специализировался по Японии. Арестован 27 июля 1937 года за "участие в шпионской террористической организации". Через 3,5 месяца – 3 ноября 1937 года – был приговорен к расстрелу, приговор был приведен в исполнение в тот же день на полигоне НКВД "Коммунарка". Реабилитирован в 1955 году.

Марк Михайлович Альбац родился в 1899 году. К моменту ареста 22 декабря 1936 года занимал пост начальника проектного бюро отдела электрификации ж.д. им. Дзержинского. Провел в заключении почти год, прежде чем 1 ноября 1937 года ему предъявили обвинение в “принадлежности к контрреволюционной диверсионной организации” и расстреляли в тот же день. Реабилитирован в 1956 году.

Пишет журналист Евгения Альбац, внучатая племянница Марка Михайловича:

«Покровка 11, кв. 14А – судя по всему ровно отсюда и забрали 22 декабря 1936 года Марка Михайловича Альбаца.  Впрочем, может забирали и с работы – он возглавлял проектное бюро отдела электрификации железной дороги им. Дзержинского.  Почти год продержали в тюрьме.
21 октября 1937 года появилась и бумага — расстрельный список на 97 человек. Марк Альбац в списке под №3. Список готовило управление НКВД, занимавшееся «врагами» на транспорте. «Железнодорожников и сотрудников военных предприятий в 37-м брали в первую очередь», — утверждает Арсений Рогинский из «Мемориала». Список, по которому Марк Альбац шел по графе “1-я  категория” (высшая мера наказания – расстрел) собственноручно подписали И. Сталин, В. Молотов, К. Ворошилов, А. Микоян…  Откуда такая честь? Непонятно: Марк Альбац даже не был членом партии – лишь кандидатом в члены ВКП(б).
Каждый раз, когда я встречаю Вячеслава Никонова, депутата Государственной думы, декана факультета госуправления МГУ и внука наркома иностранных дел СССР Вячеслава Молотова,  я думаю: “Вот идет внук человека, который отправил на расстрел моего деда”…
Дата на списке: 21 октября 1937 года. В этот год главой безопасности был садист Николай Ежов. В тюрьмах ставили на “стойки” — так, что лопались вены на ногах, не давали пить, не давали спать, дочерей насиловали на глазах отцов, били так, что в камеры волокли как мешки с дерьмом. Что пережил за этот год мой дед – остается только гадать.
Короче, 21 октября список подписали, а уже 1 ноября Марка Альбаца привезли на Никольскую, 23, где заседала Военная коллегия Верховного суда СССР. Спектакль под названием «суд» осуществляли три человека плюс секретарь. Никаких адвокатов, никакой состязательности процесса, конечно же, не было. Все действо занимало 10–15 минут. В тот же день, 1 ноября, Марка Альбаца отвезли в тюрьму, где были расстрельные помещения. Куда точно — неизвестно.
Было такое помещение в Бутырской тюрьме, как говорят, в Пугачевской башне: там сейчас столовая для персонала. Было и во Внутренней тюрьме НКВД на Лубянке. Еще в Варсонофьевском переулке, где когда-то был монастырь, а потом  — общежитие сотрудников НКВД, а рядом с ним — гаражи, в которых, вероятнее всего, и расстреливали. Верховный суд тоже еще в 34-м открыл «специальное помещение для приведения в исполнение приговоров с высшей мерой уголовного наказания» — на территории тогдашнего Горсуда, на Каланчевской улице, в доме 43.
Расстрелы начинались ближе к вечеру, в районе 22 часов. Выкрикнули фамилию, связали руки за спиной. Повели. Жена Соня, двое детей, девочка старшая, сын совсем маленький — вспомнил ли? Или в этот момент всякое человеческое в человеке уже пропадает и остается только животный страх? Шагнул — удар колотушкой по голове — чтобы палачам было проще справляться с приговоренным. Обмяк на руки расстрельщиков, те привычным жестом согнули тело, голову вниз, третий вытянул руку с пистолетом — выстрел в затылок. Потом набухшая от крови наклонная доска, окно — лоток: вытянули тело, чуть раскачали — в грузовик, где таких же еще теплых несколько десятков. В эту ночь на Донское кладбище, где работала печь крематория.  Марку Альбацу было 38 лет.

*   *   *

Марк Михайлович Альбац родился на исходе XIX века в городке Псковской области – в Торопце. Как-то так случилось, что в этом великорусском городке жило довольно много евреев и было аж две синагоги, хотя городок был за чертой оседлости, куда евреев согнали жить указом еще Екатерины Великой. В Торопце  спустя 20 лет родился и мой отец – Марк Ефремович Альбац ( Марк Михайлович Альбац – мой двоюродный дед).
Учиться Марк Михайлович Альбац пошел в знаменитое Бауманское  техническое училище — до революции не менее знаменитое Императорское московское техническое училище, закончил электротехнический факультет. В стране шла индустриализация, остро нужны были специалисты: Марка Альбаца послали перенимать опыт строительства электрических железных дорог в США, потом — закупать оборудование в Италию. Из командировок он привез себе кожаный портфель  — больше ничего,  многочисленные родственники, включая жену Соню, двух детей, брата Ефрема, двоих племянников и т.д. и т.п., жившие так, как жила тогда вся голодная и оборванная страна, были на Марка в страшной обиде — ни отреза на платья, ни сукна на пальто.
Собственно, этими поездками Марк Альбац и подписал себе смертный приговор, в котором значилось “участие в диверсионной организации”. Про диверсии ничего не известно, а вот про то, как  инженер-электромеханик участвовал в строительстве Ярославской железной дороги, потом Октябрьской железной дороги,  последняя должность — то ли начальник, то ли главный инженер Свердловского железнодорожного узла, о том память в семье сохранилась.
Жена и дети Марка Альбаца после потери кормильца очень бедствовали, из квартиры их выселили, они уехали куда-то в провинцию – там их следы и затерялись.

*   *   *

Могилы у Марка Альбаца нет: пепел, как и пепел 80 других расстрелянных в ту ночь и свезенных в крематорий бывшего Донского монастыря, разбросали по дорожкам кладбища.
А вот у главы расстрельной команды, который руководил всем процессом — от расстрела до сожжения — у тогда коменданта НКВД СССР, капитана госбезопасности Василия Блохина могила есть: памятник ему стоит прямо при входе на Донское кладбище, слева. В хрущевскую оттепель Блохина лишили звания – он был уже генерал-майором , но в 2003-м на его могиле появился новый памятник, где он уже при всех своих регалиях времен расстрельной деятельности – генерал-майор госбезопасности.
И вот теперь у Марка Альбаца – спасибо «Последнему адресу» – тоже появилась табличка.
В 1956 году Марк Альбац был реабилитирован».

Подробнее о Марке Михайловиче Альбаце читайте здесь.

6 декабря 2015 года на доме установили две таблички «Последнего адреса».

Фото: Иван Мусинский


Неправильно введен e-mail.
Заполните обязательные поля, ниже.