Москва, ул. Орджоникидзе, дом 5, корпус 3

| 21.10.2016
В июле 1930 года у Окружной железной дороги между Калужской и Шаболовской улицами, в переплетении Донских переулков и тупиков, московские власти выделили участок в 22 гектара для будущего станкостроительного завода. Два соединенных вместе четырехэтажных кирпичных дома по адресу 5-й Донской проезд, 21 (ныне – улица Орджоникидзе, 5, стр. 3) строились одновременно с заводом для представителей фирм-поставщиков оборудования.
Корпус завода был еще не достроен, когда монтажники летом 1931 года начали устанавливать станки. Завод укомплектовывался почти исключительно импортной техникой: американской, английской, швейцарской, но в основном немецкой. Некоторые из станков были новинками даже для изготовителей и еще не использовались широко на заводах Европы. Естественно, что фирмы обязывались поставлять и станки, и специалистов. Поэтому еще в период монтажа оборудования при Станкострое возникла иностранная колония, состоявшая из инженеров, техников, наладчиков, приехавших по соглашениям с фирмами-поставщиками. Договоры с ними предусматривали валютную оплату, обеспечение достаточно комфортабельным жильем.
«Дом Ино» – дом иностранных рабочих – был со всеми удобствами. Его жители уже в 1932 году могли пользоваться ванной, горячей и холодной водой, газом, канализацией.
В 1931 году на Станкострой попадают немецкие, венгерские и другие иностранные рабочие, приехавшие в СССР по собственному желанию, а также экономические эмигранты и несколько немецких политэмигрантов. Многие из них сначала участвовали в строительстве завода, жилых корпусов, здания медсанчасти, а затем работали на самом заводе, который был пущен в декабре 1932 года.

К 1934-1935 годам на Станкозаводе остались в основном те иностранные рабочие, которые выбрали СССР в качестве страны постоянного проживания и стремились как можно быстрее приспособиться к советской действительности. Материальных льгот у них к этому времени уже почти не оставалось, благополучие их семей зависело от количества и качества труда на заводе. Среди иностранных рабочих было много ударников производства, которыми завод гордился: Христиан Эндтер сдавал 100% продукции на «отлично», П. Рицманн перевыполнял план на 427%, Эвальд Риппергер был известен как один из лучших ударников Москвы. В конце 1935 года в цехе № 2 было решено провести стахановскую пятидневку. Имена немецких рабочих оказались на страницах «Комсомольской правды», брошюры «Стахановцы Станкозавода», сборника очерков «Первая стахановская пятидневка на заводе им. Орджоникидзе» (М.,1936).


В "Доме Ино". Москва, 1933.

Внутри иностранной колонии на Станкозаводе действовали собственные политкружки, выходила немецкая страничка, приложение к заводской многотиражной газете, многие рабочие были рабкорами в газетах, прежде всего в Московском обозрении (Moskauer Rudschau), газете немецких рабочих в СССР, выходившей с мая 1929 по декабрь 1933 года и Центральной Немецкой газете (DZZ), органе ЦБ немецкой секции при ЦК ВКП(б), центральном органе печати всех немцев, живших в СССР, выходившей с 1926 по 1939 годы.
Родители и родственники участвовали в жизни школы им. Либкнехта, где учились их дети, активной была деятельность в клубах иностранных рабочих и политэмигрантов, в культурных и развлекательных вечерах внутри колонии. Жители дома благоустраивали территорию двора, делали клумбы, высаживали растения и цветы, к которым привыкли на родине. Сохранились воспоминания о волейбольной площадке, заливке катка. Команда немецких рабочих участвовала в цеховых и заводских соревнованиях.
Иностранные рабочие и специалисты приглашали на Станкозавод для выступления перед советскими и иностранными коллегами певца Эрнста Буша, актеров Александра Гранаха, Каролу Нейер. (Ее муж, румынский инженер-конструктор Анатоль Беккер работал на Станкозаводе. Оба позже были репрессированы: Анатоль был расстрелян в 1937 году, Карола погибла в лагерях в 1942-м).
Эвальд Риппергер
Но наступило лето 1937 года, и в Москве, Ленинграде, да и по всей стране начались т.н. «национальные» операции НКВД против поляков, немцев, латышей и представителей других национальностей. 20 июля Сталин пишет записку к постановлению Политбюро ВКП (б), с которой и начались репрессии против немцев: «Предложить т. Ежову дать немедля приказ по органам НКВД об аресте всех немцев, работающих на оборонных заводах (артиллерийские, снарядные, винтовочно-пулеметные, патронные, пороховые и т.п.), и высылке части арестованных за границу». Через пять дней всем управлениям НКВД был разослан приказ Ежова № 00439, в котором, в частности, говорилось: “Агентурными и следственными материалами последнего времени доказано, что германский Генеральный штаб и Гестапо в широких размерах организуют шпионскую и диверсионную работу на важнейших, и в первую очередь оборонных, предприятиях промышленности, используя для этой цели осевшие там кадры германских подданных. Агентура из числа германских подданных, осуществляя уже сейчас вредительские и диверсионные акты, главное внимание уделяет организации диверсионных действий на период войны и в этих целях подготавливает кадры диверсантов". 1 февраля 1938 года Ежов издает распоряжение № 233 о продлении всех «национальных» операций до 15 апреля 1938 года.
Под этот молот репрессий попали и многие иностранные жители «Дома Ино». Одному из них мы сегодня установили мемориальную табличку.
Заявку на установку 16 памятных знаков на фасаде этого дома подали нам учителя истории и выпускники московской школы № 1450 "Олимп" разных лет. Они же добились согласия жителей дома и провели огромную работу по поиску и сбору информации, документов, фотографий, живых свидетельств, а также по поиску родственников погибших. Один из них – внук Эвальда Риппергера – живет в Германии и смог прилететь в Москву, чтобы принять участие в церемонии установки таблички своему деду.

Эвальд Фердинандович Риппергер родился в 1902 году в Альбрехтсе, пригороде города Зуль, тогдашнего центра оружейного и горнорудного производства в Тюрингии. В 1931 году в условиях кризиса и безработицы он завербовался на работу в Советском Союзе. Этому способствовали его левые убеждения. С женой Августой, четырехлетним сыном Рольфом и младшим братом Эрихом Риппергером Эвальд приехал в Советский Союз в конце 1931 года. Сначала недолго работал на заводе в подмосковных Подлипках, затем устроился фрезеровщиком на Станкозаводе имени Орджоникидзе.


Сын Эвальда Риппергера Рольф
с женой Ниной и с сыновьями
Валерием (самый младший) и Геннадием (слева).
Орск, 1954-1955.
Он был одним из известных ударников среди иностранных рабочих завода, принимал активное участие в общественной жизни. О нем неоднократно писали в заводской многотиражке, немецкой газете DZZ. Эвальд Риппергер был рабкором в Московском обозрении «Moscauer Rudshau», входил в состав правления клуба иностранных рабочих, был знаком с немецкими актерами, участниками группы «Колонне Линкс». Эвальда Риппергера арестовали 23 февраля 1938 года. Его обвинили в участии в деятельности контрреволюционной фашистско-шпионской организации "Гитлер Югенд" (дело об этой мифической организации было полностью сфальсифицировано). Своей вины Эвальд не признал.
Через три месяца – 17 мая 1938 года – его приговорили к высшей мере наказания. Обвинение было классическим для иностранцев, которых массово арестовывали начиная с лета 1937 года в рамках т.н. «национальных» операций НКВД – шпионаж. В случае Риппергера – шпионаж в пользу Германии. Приговор был приведен в исполнение 28 мая 1938 года. Эвальд Риппергер был похоронен в общей могиле на полигоне в Бутово. Ему было 36 лет.
Жена Эвальда Августа Риппергер была выслана в 1941 году в рабочий лагерь города Орска как жена «врага народа». Из лагеря освободилась лишь в 1948 году, три года спустя после окончания войны. В 1947 году ее сын Рольф женился на русской девушке Нине Гордеевой. У них родились двое детей, Геннадий и Валерий. Лишь полтора десятилетия спустя – в 1955 году – Августа и Рольф с семьей смогли вернуться на родину.
Младший брат Эвальда Эрих Риппергер в 1937 году поехал добровольцем в Испанию. Вернувшись в 1939 году в Москву, он в годы войны был мобилизован в трудовую армию, находился в Нижнем Тагиле на Урале. Его жена Ирене была на принудительных работах в Мариуполе, их сын Эдгар жил на попечении бабушки по матери. После окончания войны Эриху удалось вернуться в родной город Зуль. В 1946-м за ним последовали жена и сын.
Эвальд Риппергер в 1957 году был посмертно реабилитирован за отсутствием состава преступления.

21 октября 2016 года на доме появилась (фото, видео) первая табличка «Последнего адреса», а в 1450-й школе состоялась встреча с Валерием Риппергером, внуком Эвальда Риппергера.

Фото: Марина Бобрик


Неправильно введен e-mail.
Заполните обязательные поля, ниже.
Нажимая кнопку «Отправить» вы даете согласие на обработку персональных данных и выражаете согласие с условиями Политики конфиденциальности.