Санкт-Петербург, Конногвардейский бульвар, 6

| 19.03.2017
Место, на котором стоит дом № 6 по Конногвардейскому бульвару (бывшему бульвару Профсоюзов), за 300 лет претерпело множество изменений. Там, куда сейчас выходит главный фасад дома, в первые годы существования Петербурга находился каторжный двор, состоявший в ведении Адмиралтейства. Колодники отбывали каторгу на Канатном и Галерном дворах и гребцами на галерах. Еще при Петре I здесь были прорыты каналы, а в начале XIX века вдоль берега Адмиралтейского канала были построены манеж и казармы лейб-гвардии Конного полка. В 1840-х годах на месте нынешнего дома № 6 был построен двухэтажный Командирский корпус Конного полка (архитектор И.Д. Черник), занявший целый квартал. Выглядел он почти так же, как стоящее рядом полковое здание, занятое теперь Университетом авиационного приборостроения. Под окнами дома на площади была построена полковая Благовещенская церковь (архитектор К.А. Тон). Здесь в 1840-1850-х годах в семье отчима П.П. Ланского, тогдашнего командира Конного полка, росли дети А.С. Пушкина.
Еще до революции дом был надстроен третьим этажом, а в 1929 году, когда сносили церковь, ее кирпичи, по рассказам, пошли на надстройку четвертого этажа дома. Он был полностью перестроен, исчезли высокие арочные окна, и внешне дом стал почти неотличим от возводившихся в те годы построек с неким намеком на конструктивистский стиль. И только мощный портал со стороны площади свидетельствовал о том, что дом этот непростой — это был один из домов Ленсовета, где получили квартиры директора предприятий, чины НКВД и прочее начальство, многие из которых пострадали в годы репрессий. Во время войны дом был частично разрушен, в конце 1940-х восстановлен, тогда и появился на его фасаде мощный лепной декор уже в стиле сталинского неоклассицизма.

В этом доме с 1930 года — сначала в коммунальной, а вскоре и в отдельной квартире — жил советский юрист, профессор Илья Венедиктович Славин.

Илья Венедиктович Славин родился в 1883 году в местечке Тихиничи Рогачевского уезда Могилевской губернии в бедной еврейской семье. Его родители мечтали дать своим детям образование, чтобы те смогли вырваться из черты оседлости. С маленьким Ильей занимались дома, в 11 лет он поступил в уездное училище, потом – на работу в аптеку, после этого переехал в Харьков и был принят вольнослушателем в местный университет с условием сдачи экзаменов за курс гимназии экстерном.

Молодожены Илья и Эсфирь Славины. Харьков, 1910
В 1911 году он окончил юридический факультет Харьковского университета. К этому времени уже восемь лет Илья Славин был членом еврейской Социал-демократической рабочей партии «Поалей-Цион». Работу по юридической специальности он начал в Могилеве помощником присяжного поверенного. Однако уже в 1913 году Славин был лишен практики на год за участие в земельном споре крестьянской общины и помещика, трактованного губернатором Могилева как «призыв к захвату помещичьей земли».
С началом Первой мировой войны Славин был приглашен в Петроград работать в юридическом отделе ЕКОПО («Еврейская окраинная консультация по оказанию помощи евреям, пострадавшим от военных действий»). После революции он ненадолго вернулся в Могилев, где стал председателем губернского суда.
С 1921 Илья Славин с женой Эсфирью и старшим сыном переехал в Москву, где участвовал в работе над созданием первого уголовного кодекса РСФСР. Тогда же он вступил в партию, тогда же, в 1921 году, в семье Славиных родилась дочь Ида, по инициативе которой «Последний адрес» и устанавливает табличку Илье Славину. В 1920-е годы Илья Славин вел активную научную и преподавательскую работу, в 1923 году организовал Высшие юридические курсы для судебных работников, вел курсы по советскому праву в учебных заведениях Коминтерна, публиковался в юридических журналах, был научным сотрудником Института советского права.

И.В. Славин с детьми. Москва.1927 год.
Летом 1929 года Славин был переведен в Ленинградский институт советского строительства и права. Жил в Ленинграде в Доме Советов (гостиница «Астория»), а в конце 1930 года он переехал с семьей в дом № 6 на бульваре Профсоюзов.
С 1930 года Славин – профессор Комакадемии. В 1933 году он получил для исследований тему научной работы: «Переделка сознания заключенных в лагерях ОГПУ». Неоднократно ездил в командировки на ББК, канал Москва–Волга, на Колыму. Сроки сдачи работы постоянно переносились, и она так и не была написана. В 1936 году после роспуска Комакадемии Славину, как и некоторым другим ее бывшим сотрудникам, была присвоена степень кандидата наук без защиты диссертации, сохранено звание профессора, он был принят в штат нового Института государства и права АН СССР.
В сентябре 1937 года Ленинградское отделение института было закрыто, почти все его сотрудники арестованы.
Ида Ильинична Славина вспоминает об этих днях: «А тогда, девятиклассница, я не замечала сгущающихся туч. Уже были арестованы все его товарищи по академическому Институту государства и права. Отец остался на свободе один. Ленинградское отделение института было закрыто. Уже в учебном институте не осталось никого из руководства. Уже прошло партийное собрание, на котором исключали из партии его коллег, а он, единственный, не выступил с разоблачениями, а, напротив, горько сказал: "Я чувствую себя политическим банкротом" (цитирую по стенограмме)».
Илья Венедиктович Славин был арестован в ночь с 4 на 5 ноября 1937 года. Накануне его вызвали в горком, где ему предложили занять должность директора Юридического института вместо арестованного Ундревича. По воспоминаниям Иды Ильиничны, «отец, совершенно успокоенный, повеселевший, вернулся домой: “Меня не возьмут!”». 4 ноября Славины праздновали 16-летие Иды, Илья Венедиктович был невероятно весел, строил планы на лето.

Ида Ильинична пишет об аресте и обыске: «…Почти трагикомическая сцена. Бейгель [оперативник НКВД] требует, чтобы я принесла свой учебник 9 класса по немецкому языку. Затем, актерствуя (очевидно, это повторяется в разных домах, где есть дети моего возраста), Бейгель отыскивает в конце учебника статью Карла Радека. К этому времени Радек уже арестован, но еще не осужден и во «врагах народа» в печати не ходит (приговор Карлу Радеку вынесен 30 января 1937 года – ред.). Эффектным жестом Бейгель вырывает эту страницу из учебника, поджигает ее и вещает голосом благородного героя: “Говори спасибо, что вещдок уничтожен, и тебя вместе с папочкой не забираю”. Я испуганно и растерянно молчу. Зато отец, впервые нарушив молчание, произносит коротко: “Спасибо” (неужто поверил фарсу и вообразил, что угроза реальна?)».

12 апреля 1938 года арестовали Эсфирь Славину, 16-летняя Ида одна продолжала стоять в очередях к окошку на Шпалерной, 25: «Вот я протягиваю деньги. “Славин Илья Венедиктович?”, — переспросил толстяк и жирно засмеялся. И я увидела понятный без перевода жест вздергивания петли вокруг шеи.

профессор Илья Венедиктович Славин
Я не произнесла ни звука, но рухнула, потеряв сознание, тут же, у окошка, нарушив мерное движение очереди. Толстяк высунулся в окошко и прокричал: “Да это не Илья Венедиктович, а Илья Израйлевич! Это другой Славин. А твоему отцу дали 10 лет без права переписки”. Но все это мне уже рассказали женщины из очереди, которые подняли меня, вывели на улицу, привели в чувство. Как хотелось верить в миражи, обманываться! А ведь этот жирный энкавэдешник, не знаю почему, сказал мне тогда ПРАВДУ!».
Произошло это ровно через два месяца после расстрела Ильи Венедиктовича. Илья Славин был приговорен к расстрелу Военной коллегией Верховного суда СССР и расстрелян в тот же день, 20 февраля 1938 года. Через 17 лет, в 1955 году, он был реабилитирован тем же органом, что вынес ему смертный приговор.
После ареста матери Ида хлопотала за обоих родителей, писала запросы, заявления, была на приеме у Калинина. Жила Ида сначала в квартире классного руководителя, потом, по неделе, в разных семьях одноклассников (по просьбе директора школы). В 1939 году поступила в педагогический институт им. Герцена на литературный факультет, была эвакуирована в Красноярский край, а затем в Новосибирск, где встретилась с освободившейся из лагеря матерью. Школьный педагог Эсфирь Исааковна Славина провела в Карлаге восемь лет.
В изданной в 2006 году крошечным тиражом в 100 экземпляров книге «Тоненький нерв истории» Ида Славина подробно анализирует и комментирует архивное следственное дело отца, разбив текст на главы: «Первый допрос», «Как он боролся», «Главные действующие лица», «За гранью протокола» и др. Вот как она объясняет своё стремление к столь детальной реконструкции этих трагических событий: «Сегодня, когда русский фашизм вкупе с коммунистами все более нагло поднимает голову, и все может вернуться на круги своя, нельзя молчать».
Ида Ильинична уже много лет живет в Германии. Она не смогла приехать на открытие таблички, но написала нам в письме: «Я счастлива, что дожила до этого дня».

В этом же доме Ленсовета на бульваре Профсоюзов жил агент внешней разведки НКВД Сергей Чаплин.

Сергей Павлович Чаплин родился в 1905 году в селе Мигновичи Красносельского уезда Смоленской области в семье священника. Получил среднее образование.


Сергей и Мария Чаплины. 1923 год, Смоленск
Вот что о своем деде пишет его внучка Ольга Чаплина: «Сергей Павлович Чаплин прошел типичный путь для молодежи того времени, свято уверовавшей в революцию и ее вождей. В 1919 году он вступил в комсомол, ушел добровольцем на флот, в партию вступил в 1929 году. "15 лет пропагандист" (как писал сам), прослужил 10 лет в разведке, сначала в РКО ИНО ОГПУ-НКВД в Ленинграде, а с 1932 года — резидентом в Эстонии и Финляндии. Арест Сергея Павловича явился звеном в цепи арестов членов семьи. В начале в Москве был арестован его старший брат Николай (секретарь ЦК ВЛКСМ, расстрелян в 1938 году), вскоре в Ленинграде — Сергей Павлович, а через месяц — младший брат Виктор (он выжил после 17-ти лет лагерей). Самого старшего брата Александра (служащего Наркомпроса) репрессии, к счастью, не затронули».
В документах на арест братья Сергей и Виктор Чаплины «изобличаются в том, что являясь сотрудниками НКВД ЛО поддерживали систематическую организационную связь с арестованным бывшим лидером право-левацкого блока Чаплиным Н.П. Являясь участниками контрреволюционной организации правых, вели систематическую контрреволюционную пропаганду». На тот момент Сергей занимал должность помощника начальника 3-го, контрразведывательного отдела НКВД ЛО, Виктор работал заместителем редактора газеты «На страже» НКВД ЛО.
Сергей Чаплин был арестован 1 июля 1937 года и лишь 26 июля 1939 (!) года был приговорен Особым Совещанием при НКВД СССР к восьми годам лагерей.
В конце весны 1939 года, в ожидании приговора, Сергей Чаплин пишет Берии письмо, в котором подробно описывает административную неразбериху и пытки, сопровождавшие два года «следствия» по его делу: переводы его из тюрьмы на Шпалерной в «Кресты» и обратно; пятимесячное содержание в одиночной камере «Крестов» на голодном пайке без вывода на прогулки; отсутствие допросов по несколько месяцев; избиения резиновыми палками во время допроса. Вот как заканчивает он свое письмо: «Два года в тюрьме и предстоящий лагерь. За что? Кому и зачем все это нужно? Заплевали, затоптали в грязь, украли честное имя, исключили из партии, как врага народа, оторвали от работы, от семьи, от любимых детей. И все ни за что... Если мне нет веры, уничтожьте меня, но я не желаю ни за что сидеть в тюрьме или в лагерях. Требую возвращения к радостной жизни и кипучей деятельности. Другая жизнь мне не нужна. з.к. Чаплин».
В октябре 1939 года Чаплин прибыл в отдельный лагерный пункт «Вакханка» на Колыме.

Сергей Павлович Чаплин
О Сергее Чаплине написал в своих мемуарах его солагерник, артист Георгий Жженов («Омчагская долина», 1988; «Прожитое», 2005): «Тогда, во время вечерней поверки, из строя заключенных неожиданно вышел высокий человек и, глядя в упор на уполномоченного, заявил протест против бесчеловечного обращения с людьми, против издевательства, жестокости и произвола, творимого лагерным начальством.
Такое, конечно, не прощалось. Ночь он просидел в карцере. А утром уполномоченный, сидя верхом на лошади и исступленно размахивая нагайкой, на глазах у всего лагеря угонял непокорного в следственный изолятор «17-го»…
С советским разведчиком Сережей Чаплиным мы были сокамерниками в ленинградских «Крестах», товарищами по этапу на Колыму, напарниками на таежных делянках Дукчанского леспромхоза, где два года кряду выводили двуручной пилой один и тот же мотив: «тебе-себе-начальнику…»
Когда началась война, и нас этапировали в тайгу на прииски, мы поклялись друг другу: тот из нас, кто уцелеет во всем этом бардаке и кто вернется домой, должен разыскать родственников другого и рассказать им все, что знает.
Суждено было остаться в живых мне одному — Сережа погиб. Я выполнил данное ему слово. Разыскал его родственников. Беседовал с его дочерью. Родители назвали ее Сталина (какая жуткая ирония судьбы!!!).
Ушел из жизни редкого мужества гордый человек, достойный за свое благородство и смелость самых высоких наград и почестей! Его «отблагодарили» по-своему и сполна!
Преступно осудили по статье 58-1а за измену Родине. Позорно предали, предали в своих же органах НКВД, офицером которых он был и которым служил как настоящий коммунист, беззаветно и рыцарски честно всю свою недолгую жизнь!

Время, великое мудрое время в конце концов расставило все и всех по своим местам! Время восстановило светлую память о нем. После смерти Сталина его реабилитировали полностью. О Сергее Чаплине написана книга. Честная книга. Увы — посмертно!» (Речь идет о книге А.Сапарова «Фальшивые червонцы. Две повести из хроники чекистских будней» (1972). – ред.).

В 1941 году заключенный Чаплин за «измену родине» был приговорен к расстрелу, приговор был приведен в исполнение 14 февраля 1942 года в поселке Усть-Омчуг Тенкинского района Магаданской области. Как сказано в архивной справке, «сведениями о сохранности захоронений прошлых лет УМВД не располагает».
Сергей Павлович Чаплин был реабилитирован в 1956 году.

Фото: Михаил Рыжов


Неправильно введен e-mail.
Заполните обязательные поля, ниже.