Москва, Старая Басманная, 3

| 19.11.2017
В начале 1930-х годов на углу улиц Карла Маркса (ныне — Старая Басманная) и Садовой-Черногрязской стоял двухэтажный дом под номером 1. В 1936 году этот дом, а также следующее строение по улице Карла Маркса под номером 3, снесли, и на их месте по проекту архитектора В.Д. Кокорина в 1939 г. был возведен огромный дом, занявший целый квартал.
Сегодня на этом доме (со стороны Садового кольца) мы установили табличку одному из двух репрессированных жителей снесенного дома № 1 — литератору, журналисту, ученому и дипломату Владимиру Геннадьевичу Тардову. Заявку на установку таблички подала историк Мария Кулланда. Она же прислала нам текст о нем, который мы публикуем ниже:

Владимир Геннадьевич Тардов родился в Санкт-Петербурге в 1879 году. Его отец работал бухгалтером в банке Общества взаимного поземельного кредита, мать была акушеркой. Владимир окончил шесть классов реального училища. Но рано ощутив в себе призвание к литературному творчеству, он отказался от уготованной ему семьей карьеры банковского служащего и поступил репортером в газету — в надежде со временем стать настоящим писателем.

Дальнейшую судьбу Тардова определили две страсти: литература и иранистика. Начиная с 1900 года из-под его пера выходят пьесы (одна из них входила в репертуар Малого театра), критические статьи, эссе, он публикует сборники стихов и поэтические переводы.
В 1909 году в качестве специального корреспондента журнала «Русское слово» Тардов совершает путешествие в Иран (Персию) и возвращается влюбленным в эту страну. С этого момента изучение и популяризация персидской истории и культуры становится не менее важной частью его жизни, чем писательское дело.
Февральскую революцию Владимир Геннадиевич принял с восторгом. «Свершилось, — писал он, — русская революция произошла… Граждане, мы умрем спокойно, мы видели великий день, когда Россия стала нацией». Либерал и поборник свободы личности, считавший, что исторически беда русского человека кроется в его самоотречении во имя государственного строительства «для князя, …для Москвы, впоследствии для барина и для матушки России», Тардов был бесконечно далек от большевиков. Тем не менее, он принял решение сотрудничать с новой властью и даже призывал к этому в печати. Возможно, здесь сыграло свою роль разочарование действиями (а точнее, бездействием) Временного правительства. Не исключено, что Тардов надеялся при Советах осуществить свою мечту работать в Иране, а, может быть, разгадка кроется в его собственных словах, сказанных в 1917 году о России: «Какова она ни есть, другой у нас нет; будем служить ей, будем любить ее, остальное приложится нам».

Государственный музей Востока, из коллекции В. Г. Тардова. Увеличить.

С 1919 года Владимир Геннадиевич работает в Наркомате иностранных дел (НКИД) — сначала референтом Отдела печати, затем заведующим информбюро, наконец, в 1922-1927 годах — генеральным консулом СССР в Исфахане (Иран). Дипломатическая работа не заставила его забыть своего увлечения персидской культурой — по возвращении он передал московскому Музею Востока собранную в Иране коллекцию — 617 предметов искусства XII–XIX веков, среди которых — редкие и ценные произведения, до сих пор являющиеся гордостью музея.
Перейдя в 1928 году в резерв назначения НКИДа, Тардов полностью погружается в научную работу и преподавание: читает теорию аграрного вопроса и историю Ирана в институте Востоковедения им. Нариманова, работает по совместительству в Институте Красной профессуры, издает ряд статей, лекции по иранской истории, издательство «Academia» выпускает его перевод Гафиза…
5 февраля 1938 года Владимир Геннадиевич был арестован. Арест прервал публикацию печатавшейся с продолжением статьи, не увидела свет подготовленная и одобренная специалистами монография об аграрной истории Ирана, два института лишились увлеченного и знающего преподавателя.
Через три месяца после ареста — 8 апреля 1938 года — Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила его к высшей мере наказания по обвинению в «шпионаже, терроризме и контрреволюционной деятельности». Приговор был приведен в исполнение в тот же день. Ему было 59 лет.

Оборвалась активная, полная служения своему призванию и своей стране жизнь — жизнь человека, который хотел и мог сделать еще очень многое. Какая горькая ирония видится в том, что еще в 1917 году он написал: «Друзья! Мы не должны повторять целиком истории Французской революции… Пусть будет с нами ее свобода. Но да будет проклята темная вражда, за которой приходит кровавый террор»

Владимир Геннадиевич Тардов был полностью реабилитирован в 1994 году.
Подробнее о судьбе Тардова можно прочитать в статье М. Кулланды и Н. Сазоновой «Забытое имя (В.Г. Тардов)», опубликованной в сборнике «Иранистика в России и иранисты», М., 2001, с. 127-144.

Церемония установки таблички «Последнего адреса» (фото, видео)

Фото: Мария Олендская

***
База данных «Мемориала» содержит сведения еще об одном репрессированном, проживавшем в этом доме, Александре Васильевиче Кудрявцеве. Если кто-то из наших читателей хотел бы стать инициатором установки ему мемориального знака, необходимо прислать в «Последний адрес» соответствующую заявку.
Подробные пояснения к процедуре подачи заявки и ответы на часто задаваемые вопросы опубликованы на нашем сайте.

Неправильно введен e-mail.
Заполните обязательные поля, ниже.
Нажимая кнопку «Отправить» вы даете согласие на обработку персональных данных и выражаете согласие с условиями Политики конфиденциальности.