Санкт-Петербург, улица Рубинштейна, 4
На карте

| 18.11.2018

Дом П.К. Палкина, стоящий по адресу Рубинштейна, 4, был построен в 1904 году архитектором А.С. Хреновым в популярном тогда стиле модерн.

Дом был доходным, большая часть его помещений сдавалась внаем. На первом этаже был магазин по продаже изделий из камня. После Октябрьской революции в доме жили писатель В.Я. Шишков, режиссер А.А. Брянцев, поэты Н.Я. Агнивцев и В.В. Князев, располагалось издательство «Время».

Здесь же в 1930-е годы жил эстонец Ганс Гансович Эрман с женой Лидией Тиновной и сыном Владимиром.


Ганс Эрман родился 17 сентября 1893 года в деревне Парасма Перновского уезда Лифляндской губернии. В детстве он работал по найму на лесных работах. Позже Ганс получил законченное начальное общее и специальное образование – окончил Городское училище и Лесную школу.

Из Эстонии в Россию Эрман переехал в 1911 году. С 1913 года он работал в Новгородской губернии помощником лесничего.

В 1915 году Эрман был мобилизован в армию рядовым, окончил школу прапорщиков. А с 1918 по 1923 год он работал в Разведывательном отделении штаба 16-й армии Западного фронта.

С 1923 по 1927 год Ганс Эрман работал в Смоленском гублесотделе лесничим.

В 1932 году Эрман окончил Ленинградскую лесотехническую академию и Ленинградский высший инженерно-педагогический институт Наркомата тяжелой промышленности СССР по специальности инженер лесного хозяйства.

По окончании учебы он устроился на работу главным инженером в Ленинградский леспромтрест, параллельно преподавая в Институте повышения квалификации при Лесотехнической академии. Тогда же Эрман написал учебник-пособие по техминимуму для мастеров по лесозаготовкам, который выдержал два издания.

Наличие родственников в Эстонии создало для него проблемы – Ганса Эрмана уволили с работы, поэтому он устроился в трест «Ленлес» на должность старшего инженера.

23 февраля 1938 года Ганс Гансович был арестован УГБ НКВД по Ленинградской области. Следствие велось в марте-апреле 1938 года следователем Цветковым, в ноябре-декабре 1938 года - следователем Абрамовым, а в мае 1939 года – следователем Цуриковым.

Эрман был обвинен по статьям 58-6, 58-7, 17-58-8, 58-10 и 58-11 УК РСФСР – «шпионаж, подрыв государственной промышленности, террористические намерения, антисоветская агитация, участие в контрреволюционной организации«.

Постановлением ОСО при НКВД СССР от 26 июля 1939 года он был осужден на восемь лет лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях.

22 сентября 1939 года Ганс Эрман прибыл в Усольлаг, 1 апреля 1945 года был переведен в Ныроблаг. В одном из писем из лагеря жене Эрман просит ее обратиться к Наркому лесной промышленности Сергееву, которого он знал лично: «Я не могу допустить мысли, чтобы нарком мог поверить той клевете, благодаря которой я очутился здесь».

Еще находясь в Ленинградской тюрьме № 1, в «Крестах», Ганс Эрман написал жалобу наркому внутренних дел, которая по справке, наведенной родственниками, в наркомат так и не поступила. Он дублирует жалобу уже из лагеря, объясняя то, как он был арестован и как фальсифицировалось дело: «Начиная с 4 марта 1938 года по 2 апреля 1938 года я вызывался на допрос примерно 20 раз, простаивая на ногах от 8 до 22 часов подряд, в общей сложности свыше 200 часов. При этом мне задавался один и тот же вопрос – кем завербован в контрреволюционную шпионскую организацию. Ввиду полной своей невиновности я давал отрицательные ответы, но меня убеждал следователь, что независимо от того, виновен я или невиновен, я обязан давать положительные показания, чтобы «громить иностранную разведку».

Следователь предъявил мне заранее написанный протокол с показаниями Лаура (инспектор сплава Ленинградского леспромтреста, шедший по тому же делу. – ред.), что последний якобы завербовал меня в контрреволюционную организацию, организованную в лесной промышленности гр. Предэ в начале 1936 года, и будто бы я в течение 1936 года три раза передавал ему в письменном виде для Латвийской разведки шпионские сведения о количестве и пунктах поставки специальных сортиментов для Военведа и, кроме того, будто бы вел с ним разговоры на контрреволюционные темы».

В другой жалобе, посланной из Соликамского лагеря Калинину, Ганс Эрман отмечает: «При ведении следствия совершенно игнорировались мои объяснения, которые я приводил в доказательство своей невиновности. Создалось впечатление, что меня хотят во что бы то ни стало обвинить, хотя хорошо знали, что я не виноват».

Восьмилетний срок окончился освобождением Ганса Эрмана 23 августа 1946 года. Но после официального окончания срока выход из лагеря задержали примерно на полгода без объяснения причин.

Сохранились тексты ходатайств 1940-х годов жены Лидии Тиновны. В одном из них на имя наркома Сергеева она пишет: «Не буду писать вам о том, какие жестокие мучения перенесли мы все – мой муж, я и сын - в течение уже трех лет. Это невозможно описать, и сил уже на это не хватает, потому что пишется это не чернилами, а кровью. Я писала много и просила о пересмотре дела, и все тщетно. Никто не хочет слушать, никому нет дела до страданий честных людей».

После выхода из лагерей Эрман не вернулся в Ленинград, остался жить вольнонаемным в лагерном селении Ныроб, где работал старшим лесничим Колвинского лесхоза.

Ганс Эрман в Абане, 1950 год

Семья не была репрессирована, жену и сына Владимира выселили из комнаты, а после освобождения Ганса Гансовича в 1946 году жена с сыном приехали в Ныроб, где прожили три года. О лагере Эрман говорил тогда, что у него была возможность работать там по специальности, заниматься лесом, тем, что он любил и умел, и это помогло ему выжить.

Но на этом его мытарства не закончились. 5 августа 1949 года Ганс Эрман был вновь арестован и без предъявления обвинения сослан на поселение в поселок Абан Красноярского края, куда прибыл 2 января 1950 года. Он начал работать в Абанском лесхозе, но 13 марта умер, как записано в свидетельстве о смерти, «от разрыва венозной артерии». Ему было 57 лет.

Через шесть лет после смерти Ганс Гансович Эрман был полностью реабилитирован.

Как вспоминает внучка Ганса Гансовича Анна Владимировна, «мой отец очень тяжело переживал то, что произошло с его отцом, и практически никогда о нем не говорил. Единственный разговор состоялся, когда мне было семь лет, и я поздравила отца с 23 февраля - меня так научили в школе. Отец тогда поговорил со мной как со взрослой, объяснил, что для него это черный день, день, когда увели его отца. Рассказал мне о Сталине и о своей ненависти к нему».

Владимир Гансович Эрман блестяще закончил университет, но был вынужден идти работать на завод, так как больше никуда его как «сына врага народа» не брали.

Архивные фотографии и документы следственного дела Церемония установки таблички
«Последнего адреса»


Фото: Наталья Шкуренок
***
Книга памяти "Ленинградский мартиролог" содержит сведения еще об одном репрессированном, проживавшем в этом доме: это Иосиф Хаимович Яр. Если кто-то из наших читателей хотел бы стать инициатором установки ему мемориального знака, необходимо прислать в «Последний адрес» соответствующую заявку.
Подробные пояснения к процедуре подачи заявки и ответы на часто задаваемые вопросы опубликованы на нашем сайте.

Неправильно введен e-mail.
Заполните обязательные поля, ниже.
Нажимая кнопку «Отправить» вы даете согласие на обработку персональных данных и выражаете согласие с условиями Политики конфиденциальности.