Санкт-Петербург, ул. Глинки, 3

| 27.09.2015

Лев Федорович Плинатус был переводчиком с немецкого, английского и французского языков, заведовал технической библиотекой Охтинского химкомбината. Проживал вместе с женой и ее дочерью в доме 3 по улице Глинки, построенном в эклектичном стиле в 1870-х годах.

Жена Льва Плинатуса, Софья Регельман, позже вспоминала: «…Последний период жизни, назовем его весь “37 год”, мы неукоснительно, тревожно замирая, ждали беды…

И беда пришла в ноябре 1937 года. 4-го шаги по коридору, звук ружейных прикладов по половицам, стук в дверь. Но это было позже, а 30 сентября я вернулась с работы, муж показал мне газету. Там, в конце текста - постановление о предании казни директора Охтинского химкомбината, заведующего лабораторией, главного инженера.

Поползли мучительные дни и недели: собрания, обсуждения, наветы. И все это приходилось выслушивать да еще присоединять свой голос к массовому приговору собрания, было такое дело. И все мы были слабыми и безвольными, а среди приговоренных были друзья и товарищи.

Итак, 4 ноября 1937 года. Вошли несколько человек: понятой и председатель домкома (человек, пробудивший неожиданную симпатию тем, что на приказ следователя ”Полезайте на печку и осмотрите”, он ответил ”Я не спец по чужим печкам лазать”) и еще какие-то военные.

Все было отвратительно, местами глупо и смешно: бутылка из-под клопомора была воспринята как взрывчатая смесь. Сохранились дома копии переводов с иностранных языков, т.е. времени даже на беглый осмотр ушло много. Обнаружились кальки с чертежами построек (чертежи принадлежали отцу Льва Федоровича).

Когда обыск подошел к концу, следователь спросил: ”Это жена ваша?” Я ответила: ”Да, гражданская жена, но отказываться от него не собираюсь”. В коридор вышла дочка, спросила, можно ли попрощаться, они обнялись. Это было все».

Дочка Софьи Васильевны Марианна тоже была свидетелем тех трагических событий: «Хорошо помню обыск (надо сказать, делалось это необычайно тщательно). Помнится, кто-то спросил: ”Что лежит на часах?” (у нас были высокие напольные часы), он [Л. Ф. Плинатус] ответил: ”Не знаю, что вы ищете – смотрите сами”.

Ходить в “Большой дом” и стоять там в бесконечных очередях (мама работала с 8 утра до 6 вечера) выпало мне, но на третий раз от меня передачу не приняли и в окошечко рявкнули:” Десять лет без права переписки!”»

Шпионаж (ст. 58-6-11) лег в основу обвинения и приговора Льву Федоровичу Плинатусу, расстрелянному 11 января 1938 года. Его жена в январе 1938 года была выслана.

Лев Плинатус был реабилитрован в 1956 году, но даже тогда власти скрыли часть правды: на свой запрос жена Льва Федоровича получила ответ, что он “умер от старческой дряхлости”. И лишь много позже родственники узнали правду.

27 сентября 2015 года мы прикрепили на дом памятную табличку.

 
Фото: Инициативная группа «Последнего адреса» в Санкт-Петербурге

Неправильно введен e-mail.
Заполните обязательные поля, ниже.
Нажимая кнопку «Отправить» вы даете согласие на обработку персональных данных и выражаете согласие с условиями Политики конфиденциальности.