В Коми-Пермяцком округе появился первый памятный знак «Последнего адреса»

| ПармаНовости | Яна Яновская | 12 августа 2015

Фото: Евгений ПИКУЛЕВ, "ПН"

Лидия Лялько услышала о проекте "Последний адрес" по радио "Эхо Москвы в Перми" и подала заявку на установку памятного знака на доме ее репрессированного деда. Дом в Купросе - это первый сельский дом в России, где появилась табличка "Последний адрес". До этого таблички прикрепляли только в больших городах: Москве, Санкт-Петербурге, Таганроге и Перми.

— Люди друг другу передавали, что в такой-то день пойдет машина с арестованными. Вдоль всей дороги стояли женщины с детьми, с узелками с едой и одеждой. Такой плач, такой вой стоял! Женщины узелки на машины забрасывали, а по краям грузовиков солдаты стояли, штыками ловили эти узелки и обратно выкидывали, — вспоминает рассказ своей мамы Лидия Лялько. В одной из таких машин увозили Лидиного деда Валентина Старцева. В 37-ом году его признали "врагом народа" и расстреляли. Вчера, 11 августа 2015 года, на фасаде его дома в Купросе, откуда его навсегда увели люди из НКВД, установили памятную табличку "Последний адрес".

Валентин Старцев был крестьянином, который, как и большинство людей в селе, работал в колхозе. Жил в деревенском доме из рубленого бревна, держал скотину и вместе с женой Клавдией Ильиничной растил семерых сыновей и двух дочерей.

Он всегда пошутить любил, юморист, — рассказывает про своего репрессированного деда Лидия Федоровна Лялько. – Даже когда за ним пришли, нытье началось, мама плакала, брат маленький. А он пошутил: «Да перестаньте, утром назад приду».

Но он не вернулся — ни утром, ни через день, ни через неделю, никогда. 10 октября 1937 года его арестовали, а 3 ноября 1937 года расстреляли. Ему было 59 лет.

В материалах дела написано, что он «доброволец Белой Армии», являлся «активным участником ликвидированной контрреволюционной повстанческой организации» в Юсьвинском районе, ставившей своей целью «свержение советской власти путем вооруженного восстания», «проводил среди колхозников контрреволюционную пораженческую агитацию, стараясь доказать неизбежность падения Советской власти», «восхвалял старый царский строй и доказывал нерентабельность в колхозах».

— Конечно, ничего такого не было. Столько детей, всех кормить надо было, всех он вырастил, выучил, — говорит Лидия Федоровна.

Из протокола допроса следует, что Валентин согласился и рассказал сам следователям, что «подрывал Советскую власть и занимался контрагитацией». Есть и характеристика, подписанная председателем сельского совета, где сказано, что он «кулак», «эксплуатировал чужой труд».

— Не думаю, чтобы это было добровольно. Наверное, били страшно, угрожали расправой всей семьи. Я читала материалы в архиве, там кроме моего деда параллельно 10 человек обвиняются. Все, как под копирку написано. Все они согласились. Что они, дурные все были, добровольно себе смертный приговор подписывать? – рассуждает Лидия Федоровна.

После ареста у семьи отняли дом, корову, деньги, имущество. Маме Лидии Федоровны – Валентине Валентиновне Старцевой – тогда было 16 лет, она училась в Педучилище. Дочке она рассказывала, что сначала весь дом обыскивали солдаты, все вещи протыкали штыками, даже в подвале всю ветошь штыками кололи. Потом дом раскатали по бревнышкам и увезли в соседнее село, мать с младшими детьми перешла жить в пристроенный к дому сарай. Оставшаяся с двумя маленькими детьми на руках Клавдия Ильинична даже писала письмо Сталину с просьбой вернуть корову. Вся семья разом превратилась во «врагов народа».

— Мама с сестрой тогда учились и всего боялись, жили очень тихо, незаметно, нигде не выступали, – рассказывает Лидия Федоровна. – Когда им предлагали вступить в комсомол, они всегда отказывались, потому что там надо было свою биографию рассказывать, а отец – враг народа.

Родственники вспоминают, что Клавдия Ильинична долгие годы ждала мужа. Ждала, что он вернется после войны, надеясь, что он в числе арестантов был отправлен воевать и остался жив. До самой смерти в январе 1974 года она не знала, что стало с ее мужем после ареста.

— После уже предполагала, что расстреляли, но точно она этого так и не узнала, — говорит двоюродная внучка Ольга Якимова.

Лидия Федоровна Лялько до сих пор хранит письмо бабушки Клавы, где она пишет ее маме, что «выберет время, приедет в Кудымкар, и они вместе поплачут по папе». 

В справке о реабилитации, которую выдали родственникам, написано, что место расстрела и похорон неизвестно. Родственники предполагали, что его замучили в одном из подвалов НКВД в Кудымкаре. И лишь в этом году внучка Лидия Федоровна нашла имя деда в списках на мемориальной доске 12-го километра в Свердловске. 

12-й километр – это место в Свердловской области, где находятся массовые захоронения расстрелянных. В материалах УФСБ значатся 6 553 расстрелянных жителя Пермской области. Все они реабилитированы посмертно. «Однако приведенное число жертв еще не отражает реальное число погибших. По мнению многих исследователей, под Свердловском было расстреляно более семи тысяч пермяков» — указывается в пермской газете «Звезда».

В годы кровавого террора в постоянном страхе жили все люди. В любой момент человека могли арестовать, расстрелять или под угрозой жизни принудить стать доносчиком. Председатель пермского краевого отделения общества "Мемориал" Роберт Латыпов читал в архивах, как одного малограмотного мужика в Кудымкаре расстреляли за то, что, якобы, он готовит взрыв железнодорожного моста в Кудымкаре. Хотя в городе никакого железнодорожного моста, как и железной дороги, никогда не было и нет до сих пор.

80-летний краевед Артур Кривощеков вспоминает, как в те годы «приезжали эти машины, всегда ночью забирали, а наутро дети кричали: враг народа, враг народа»:

— Мои родители в темноте вскакивали, боялись. И все делали вид, что никто ничего не слышал, не видел.

Однажды его – маленького мальчика – мама отправила за продуктами на Колхозный рынок внизу Кудымкара. Недалеко от рынка было одно из зданий НКВД (сейчас там находится институт усовершенствования учителей). И Артур стал свидетелем, как один «мильтон» (так в то время называли милиционеров) вел арестованную женщину. Купив на рынке каких-то продуктов, она завернула их в газету «Правда», где была фотография Сталина. На беду эта фотография оказалась снаружи свертка.

— Она плакала, говорила, что ее не за что арестовывать, и дома в деревне у нее дети голодные сидят, мужа нет, – рассказывает Артур Михайлович. – А он подталкивал и говорил: «Иди, иди – там разберутся». Что с ней назавтра стало, мне неизвестно.

По данным Пермского "Мемориала", за период с 1930 года до 1950 года в округе был репрессирован 2 971 человек. После ареста и предъявления ложных обвинений 1 086 из них были расстреляны, а 1 885 человек получили длительные сроки заключения в лагерях ГУЛАГа. Сейчас все эти люди реабилитированы.

Валентин Васильевич Старцев реабилитирован прокуратурой Пермской области 11 апреля 1989 года. Вчера, 11 августа 2015 года, на его доме появилась памятная табличка «Последний адрес». Небольшая, размером с ладонь, табличка будет безмолвным постоянным напоминанием, что из этого дома однажды ушел живой человек и больше в него не вернулся.

В церемонии установки и открытия мемориальной таблички принял участие один из инициаторов проекта «Последний адрес» – известный издатель, блоггер, правозащитник и журналист Сергей Пархоменко:

– Жизнь в незнании – это жизнь неполноценная, – говорит он. – В России наша акция памяти имеет важный дополнительный смысл, потому что самая ужасная и совершенно безнадежная ситуация – это если бы этой проблемы как бы не было. Тогда нет никаких шансов, что исторический урок пойдет кому-нибудь впрок, что это не повторится. Повторится обязательно.

Как установить табличку «Последний адрес»

Проект «Последний адрес» — это общественная инициатива, направленная на сохранение памяти о репрессированных во время сталинского режима людях. «Одно имя. Одна жизнь. Один знак» — основной принцип проекта. При этом неважно, где жил человек и какую должность занимал. 

Любой желающий может установить табличку, подав заявку на сайте www.poslednyadres.ru и заплатив 4 000 рублей (эти деньги идут на изготовление таблички и оплату организационных и транспортных расходов).  При этом репрессированный, чье имя вы собираетесь увековечить, не обязательно должен быть вашим родственником: это может быть человек, живший в вашем доме, или кто-то, чья судьба вам небезразлична.

Если вам нужна какая-то помощь для подачи заявки на установление знака «Последний адрес», обращайтесь в редакцию "Парма-Новости", e-mail: parmanews@mail.ru Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Памяти моего деда

– Я много читала архивных документов, много узнала. То, что я пережила, вылилось в стихи, – сказала во время установки знака Лидия Лялько.

Ну, здравствуй, дед! Окончен путь твой скорбный.
И знаком памятным вернулся ты домой.
В архивных справках прочитали мы подробно
О том, как расправлялися с тобой.
В тот страшный день шутил ты и смеялся,
И обещал, что возвратишься поутру.
Тебе арест нелепою ошибкою казался,
А узелок с вещами – так уж вовсе ни к чему.
Но не вернулся ни к утру, ни через годы…
Полвека долгих в неизвестности прошли,
Пока тебя из статуса врага народа
В разряд безвинно пострадавших провели.
Тебя мы помним, чтим и уважаем,
Ты сеял хлеб, ты девять вырастил детей.
А знак «Последний адрес» открываем
Как память нашу о судьбе твоей.

Неправильно введен e-mail.
Заполните обязательные поля, ниже.
Нажимая кнопку «Отправить» вы даете согласие на обработку персональных данных и выражаете согласие с условиями Политики конфиденциальности.