Москва, Новослободская улица, 52
На карте

| 23.12.2018

Четырехэтажный кирпичный дом № 52 по улице Новослободской был построен в 1888 году.

Согласно данным «Мемориала», по крайней мере четыре жильца этого дома стали жертвами политических репрессий в 1930-е годы.

В июне 2016 года на этом доме мы установили первую мемориальную табличку, в марте 2017-го – вторую. Сегодня здесь появилась третья табличка.


Григорий Вениаминович Киевский родился в 1886 году в местечке Брусилов Радомышльского уезда Киевской губернии в многодетной еврейской семье. Его отец был торговцем.

Совсем молодым, в 1905 году, Григорий вступил в меньшевистскую фракцию РСДРП и оставался ее активным членом до 1918 года. Имел неоконченное высшее образование, он работал журналистом, редактировал меньшевистскую газету.

Какое-то время Киевский жил в Харбине, где к 1924 году насчитывалось около ста тысяч русских эмигрантов, и Владивостоке, но в 1925 году переехал в Москву, где устроился работать в ТАСС редактором иностранного отдела. Неизвестно, в какой момент он потерял работу, но при аресте в самом начале 1938 года Киевский уже был, как он сам написал в анкете, человеком «без определенных занятий».

В сентябре 1937 года вышел оперативный приказ НКВД № 00593 «О мероприятиях в связи с террористической, диверсионной и шпионской деятельностью японской агентуры из так называемых харбинцев», который положил начало харбинской операции. Он подводил под репрессии всех бывших служащих Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) и вообще всех вернувшихся в СССР из Северной Маньчжурии. В проведении этой операции использовались те же механизмы, что и при осуществлении польской и других национальных операций: полная бесконтрольность органов НКВД, ускоренная процедура судопроизводства. По «харбинской линии» в течение 1937-1938 годов было осуждено 46 317 человек, из которых 30 992 были приговорены к расстрелу.

Киевского арестовали 17 февраля 1938 года. В обвинительном заключении написано, что он «входил в состав московского объединенного руководящего ядра нелегальной шпионско-террористической организации харбинских меньшевиков и эсеров, существовавшей в Москве, занимался шпионской деятельностью в пользу японского государства». Более того, он якобы «изъявил личное желание на совершение терактов» против руководителей ВКП(б) и советского правительства. По версии следствия, меньшевики и эсеры объединились для своей антисоветской деятельности еще в Харбине, вошли в контакт с японцами для подготовки интервенции против Советского Союза, потом перекочевали во Владивосток и Читу, а после окончания Гражданской войны начали стекаться в Москву.

Обвинения в адрес Киевского выдвинуты на основании показаний И.С. Сорокина и И.Р. Меклера, во время допросов, изобличавших его как соучастника нелегальной организации. Как выбивали показания из Сорокина, известно из дополнительного объяснения его репрессированной родственницы, Анастасии Илларионовны Каганской, которое она написала в 1955 году в военную прокуратуру. Ее, также жившую с 1920 по 1937 год в Маньчжурии, арестовали 2 февраля 1938 года и, в свою очередь, пытались заставить дать ложные показания на Сорокина, применяя к ней «меры физического воздействия». При этом никаких обвинений ей предъявлено не было. «Когда били Сорокина, — пишет она в объяснении, — следователь открывал дверь из кабинета, чтобы я слушала, и говорил: “Слушайте, Вы слышите?” И если я не подпишу, то со мной будет такая же картина. При допросах я теряла сознание, меня приводили в чувство и повторяли издевательства».

В следственном деле есть документ, также, пусть и косвенно, свидетельствующий о том, что «правильные» показания из Киевского выбивались. Это его заявление, которое начинается со слов: «Желая окончательно разоружиться, я, после нескольких дней борьбы со следствием, решил честно и до конца правдиво рассказать Вам – следствию – о той контрреволюционной шпионской деятельности, которую я вместе с другими вел до дня ареста». Далее Киевский «признается» во всем, в чем его обвиняли, а именно: «в участии в контрреволюционной организации харбинских меньшевиков и эсеров и в моей шпионской деятельности». Весь «признательный» текст очень смахивает на заранее подготовленную стилистически выправленную справку о якобы существовавшей с 1917 года контрреволюционной организации. Далее следует пространный допрос, буквально дословно повторяющий «признательные» показания Киевского.

17 мая 1938 года Комиссия НКВД СССР и Прокурора СССР приговорила Григория Вениаминовича Киевского к расстрелу. Приговор приведен в исполнение через 10 дней, 28 мая. Ему было 52 года.

У Киевского остались жена, преподаватель английского языка в Военной академии, и 15-летний приемный сын Анатолий.

Когда Григория Киевского реабилитировали в 1957 году, оказалось, что Сорокин и Меклер «были осуждены необоснованно». И вообще: «антисоветской организации меньшевиков и эсеров-харбинцев, принадлежность к которой вменялась в вину Киевскому, в действительности не существовало».

Документы следственного дела Церемония установки таблички
«Последнего адреса» (фото), (видео)

Фото: Мария Олендская
***
База данных «Мемориала» содержит сведения еще об одном репрессированном, проживавшем в этом доме: это Николай Александрович Виноградов. Если кто-то из наших читателей хотел бы стать инициатором установки ему мемориального знака, необходимо прислать в «Последний адрес» соответствующую заявку.
Подробные пояснения к процедуре подачи заявки и ответы на часто задаваемые вопросы опубликованы на нашем сайте.

Неправильно введен e-mail.
Заполните обязательные поля, ниже.
Нажимая кнопку «Отправить» вы даете согласие на обработку персональных данных и выражаете согласие с условиями Политики конфиденциальности.