Москва, Арбат, 51, стр. 1

| 31.01.2016
По данным «Мемориала», по крайней мере 20 жильцов этого дома в 30-е годы подверглись политическим репрессиям. Двоим из них – Максиму Гуговичу Марку и Леониду Карловичу Фрчеку – мы установили мемориальные знаки в декабре 2015 года.
Сегодня на фасаде дома появились еще три таблички.


Валентин Гецельд
Валентин Александрович Гецельд родился в 1915 году в Москве в семье врача. После окончания средней школы поступил в МГУ, но учебу не закончил. Лето 1937 года стало для молодого студента роковым: он гостил у родных матери в Западной Украине и там, как вспоминает его племянница Наталья Петровна Русина, подавшая заявку на установку мемориального знака, он познакомился с внуком лесника, гражданином Германии. Вернувшись с каникул в Москву, Валентин по неосторожности рассказал однокурсникам о новом знакомом, и кто-то, вероятно, на него донес “куда следует”.5 октября 1937 года в возрасте 22 лет студент третьего курса Валентин Гецельд был арестован и через полтора месяца приговорен к высшей мере наказания за “связи с германским подданным, учащимся фашистской школы”. Расстрелян 8 декабря 1937 года.
“Валентин был очень близким другом семьи, кузен моей матери. Из роддома в нашу арбатскую квартиру меня домой принес именно он, а его отец, дядя Саша, придумал мне имя, – вспоминает Наталья Петровна. – Валентин очень увлекался фотографией, дома сохранились альбомы с его фотоработами, в  том числе и фото его однокурсников”.
В 1989 году Валентин Гецельд был реабилитирован за отсутствием состава преступления.


М.А. Солонино. Карлаг.

Михаил Андреевич
Солонинó родился в 1885 году в Киеве в семье помещика. Получил высшее педагогическое образование, специализировался на преподавании иностранных языков. Был автором и соавтором ряда учебников по английскому и русскому языкам, в том числе вышедшего в 1935 году в типографии "Искра революции" учебника «Что такое Basic english?». К моменту ареста в октябре 1935 года работал в Московском педагогическом институте новых языков (ныне – МГЛУ). Через четыре месяца, 22 февраля 1936 года, Солонино был осужден Особым совещанием НКВД СССР по обвинению в “контрреволюционной агитации” на пять лет лагерей. В исправительно-трудовой лагерь Михаил Андреевич прибыл 27 марта, срок отбывал в Карлаге, где работал преподавателем русского языка в учкомбинате в селе Долинка. Через год, уже находясь в лагере, Солонино был повторно арестован и осужден тройкой при УНКВД по Карагандинской области по статье 58-10 УК к высшей мере наказания. Михаил Андреевич Солонино был расстрелян в возрасте 52 лет в день оглашения приговора – 8 сентября 1937 года. В 1990 году он был реабилитирован.
Подробнее о Михаиле Андреевиче Солонино читайте в наших публикациях.


Николай Александрович Ергомышев
был одногодком Солонино, но прожил на семь лет меньше своего соседа. Родом из Ростова-на-Дону. До революции он был специалистом по рыболовству Департамента земледелия, а после революции работал в “Главрыбе”, где занимал ряд ответственных должностей, читал лекции в Петровской сельскохозяйственной академии. К 45 годам он дослужился до директора управления "Союзрыба" по Дальнему Востоку.

Николая Александровича арестовали 26 августа 1930 года и через месяц приговорили по обвинению во «вредительстве» к высшей мере наказания. Он проходил по так называемому “списку 48-ми” – списку членов “контрреволюционной вредительской организации в области снабжения населения продуктами питания”, которая якобы ставила своей целью “организовать в стране голод”. В группу входили профессора, ученые, специалисты, работавшие в различных отраслях пищевой промышленности. По этому делу были расстреляны видные руководители этих отраслей.
Один из немногих выживших, Владимир Вячеславович Чернавин, возглавлявший в 1925-1930 годах рыбопромышленный трест в Мурманске, писал позже в своих воспоминаниях “Записки "вредителя". Побег из ГУЛАГа”: “Что я пережил после этих арестов до расстрела всех моих товарищей, у меня нет ни сил, ни умения передать... Я знал, что стою над бездной, знал, что ничего не могу сделать. За мной также не было никакой вины, как за всеми арестованными; оправдываться нам было не в чем, и потому положение было безнадежное. То, что я еще был на свободе, было случайностью, объяснялось неаккуратной работой московского ГПУ, у которого я, как провинциал, не стоял в списках. У меня не было никакой надежды на сколько-нибудь благополучный исход, потому что, лишая страну всех видных специалистов, ГПУ несомненно действовало по директиве или с согласия Политбюро. И все же я был поражен, когда 22 сентября прочитал в газете: "Раскрыта контрреволюционная организация вредителей рабочего снабжения", — огромными буквами и затем несколько мельче, но все еще крупным шрифтом: "ОПТУ раскрыта контрреволюционная, шпионская и вредительская организация в снабжении населения важнейшими продуктами питания (мясо, рыба, консервы, овощи), имевшая целью создать в стране голод и вызвать недовольство среди широких рабочих масс и этим содействовать свержению диктатуры пролетариата. Вредительством были охвачены: "Союзмясо", "Союзрыба", "Союзплодоовощ" и соответствующие звенья аппарата Наркомторга.
Контрреволюционная организация возглавлялась профессором Рязанцевым, бывшим помещиком, генерал-майором; профессором Каратыгиным, в прошлом октябрист, до революции бывший главный редактор "Торгово-промышленной газеты" и "Вестника финансов". Участники контрреволюционной организации были в большинстве своем дворяне, бывшие царские офицеры, интенданты, бывшие рыбопромышленники, фабриканты и меньшевики.
Контрреволюционная вредительская организация имела тесную связь с белогвардейской эмиграцией и представителями иностранного капитала, получая от них денежные средства и директивы. Эта организация является ответвлением вредительских организаций Кондратьева и Громара, и ныне полностью раскрыта.
Настоящее дело ЦИК СССР и СНК СССР передали на рассмотрение коллегии ОГПУ".
За этим объявлением, в котором слова "передали на рассмотрение ОГПУ" означали, что ЦИК и СНК (Совнарком), то есть правительство СССР, отступились от таких людей, они обречены, следовали собственные "показания" обвиняемых...
Передовая "Известий" – "Атака обреченных" уже отставала от самих "признаний": в статье говорилось только о мясных "вредителях" и раскрытии контрреволюционной организации в "Союзмясе", показания же охватывали все отрасли пищевой промышленности.
"Показания", где виднейшие профессора, ученые и специалисты один за другим, словно наперебой, заявляли о своем вредительстве, о стремлении организовать в стране голод, о получении за вредительство денег из-за границы, других темных и непонятных штуках, были невероятны. Вся их фактическая часть была бессмысленна. Все было полно самых грубых противоречий.
Это был чудовищный бред”.
Николай Александрович Ергомышев был расстрелян в день оглашения приговора – 24 сентября 1930 года. Тогда же был расстрелян и сосед и коллега Ергомышева, Михаил Александрович Казаков. Оба реабилитированы в 1957 году.
О Николае Александровиче Ергомышеве читайте также в разделе "Публикации".

31 января 2016 года на арбатском доме появилось еще 3 таблички «Последнего адреса».

Фото: Иван Мусинский

***
База данных «Мемориала» содержит сведения еще о пятнадцати репрессированных, проживавших в этом доме. Если кто-то из наших читателей хотел бы стать инициатором установки мемориального знака кому-либо из этих репрессированных, необходимо прислать в «Последний адрес» соответствующую заявку.
Подробные пояснения к процедуре подачи заявки и ответы на часто задаваемые вопросы опубликованы на нашем сайте.

Неправильно введен e-mail.
Заполните обязательные поля, ниже.
Нажимая кнопку «Отправить» вы даете согласие на обработку персональных данных и выражаете согласие с условиями Политики конфиденциальности.